Искажения — убеждения, которые люди вкладывают в слово «семья» (на основе практики одного из психологов):
Семья — это когда «мы» всегда важнее «я»
Я с детства усвоила: отстаивать свои желания — эгоизм. Я хотела пойти в кино с друзьями, а мама грустила: «Как же я одна?». Я осталась. И теперь, уже взрослая, я отменяю свои планы, если они не совпадают с представлением близких. Я не понимаю, где заканчиваются их потребности и начинаются мои. Потому что меня не научили, что иметь свои границы — не предательство. Потому что есть только «мы».
Семья — это вселенная, где один человек — солнце, а остальные вращаются вокруг него
В моей семье это была мама, чья обида управляла домашним климатом. Я выросла, научившись сканировать настроение главного человека. Теперь я делаю это со всеми: с партнером, с начальником. Моя сверхспособность — предугадывать желания других и подстраиваться. Моя главная тревога — «что он/она сейчас чувствует, и не из-за меня ли?». Я забываю спросить себя: «А что сейчас чувствую я?».
Семья — это склад нереализованных жизней
Мой отец хотел быть художником — я должна стать художником. Моя мать мечтала о любви — я должна найти «того самого». Их мечты висят надо мной как потолок: я не могу встать в полный рост. Мои желания — предательство их надежд. Да я и не знаю, чего хочу на самом деле. Я знаю лишь то, чего от меня хотят. Я живу их жизнью, чтобы они не почувствовали, что прожили свою зря. И мы все молчим: они от горечи, я от жалости.
Семья — это иерархия
Здесь не спрашивают, а распределяют. Кто старше, тот и прав. Кто зарабатывает, тот и решает. Кто моложе — тот молчит. Я выросла в системе рангов, где мои чувства имели вес только если совпадали с мнением начальника. Сначала начальником был отец. Потом муж. Я так и не поняла, где заканчивается уважение и начинается подчинение. Говорю «да» не потому, что согласна, а потому что мой статус не позволяет возразить. Мы не общаемся — я отчитываюсь о выполненных задачах. И если однажды я нарушу порядок и скажу, что думаю, то получу вопрос: «А ты кто такая, чтобы…?» И я не найду ответа.
Семья — это спасение от одиночества
Я не искала любовь. Я искала голос, который заглушит тишину в квартире. Я не выбирала человека, я выбирала статус «не одна». И теперь мы живём вдвоём, но каждый в своей клетке, склеенной скотчем из быта и страха. Я терплю холодность, потому что хуже — вернуться к той тишине. Я не говорю «уходи». Я говорю «давай как-нибудь дальше», потому что «как-нибудь» лучше, чем «никого». Мы не строим семью. Мы держимся за руки на краю пропасти одиночества. И если один разожмёт пальцы, другой полетит вниз. Я не люблю его. Я боюсь остаться без него.
Семья — это долженствование
Мне не сказали «будь счастлива», мне сказали «ты должна». Должна звонить в воскресенье. Должна рожать к тридцати. Должна терпеть и жертвовать. Мои деньги, моё время, моя энергия — всё это не моё. Это семейный фонд, в который я вношу платежи без права голоса. Я не дарю цветы, я погашаю долг за воспитание. Не забочусь о родителях, а отрабатываю вложения. Не строю отношения, но выполняю план по семейному счастью. Когда я говорю «нет», во мне слышат предателя системы. И я боюсь стать успешной: не потому, что не справлюсь, а потому что с каждым моим шагом вверх растёт список того, чем я теперь «обязана» тем, кто остался на месте. Я не живу. Я рассчитываюсь. Пожизненно. За принадлежность к чему-то большему, чем я, которую мне вручили как кредит под грабительские проценты.
